№ 21 (885)
Газета Мордовия

 

 

Праздники России

МНЕНИЕ

Довольны ли вы количеством спортивных площадок в своем городе?

Да, их достаточно
Площадок много, но не все они хорошего качества
Нет, у нас мало мест для занятий спортом
Их слишком много, лучше использовать эти площади для других нужд


Результаты опроса

Новости :: АктуальноВыпуск № 4 (816) от 27.01.2023
Судебные решения по делу Алексея Меркушкина: аргументы и факты

Верховный Суд Российской Федерации неизменно ориентирует суды на применение альтернативных мер пресечения, чтобы отойти от повальных решений о заключении под стражу.

Однако дело Алексея Меркушкина стало, кажется, исключением. Какие ориентиры берет Фемида, рассматривая в очередной раз ходатайства следствия о продлении срока содержания под стражей, разбираем с точки зрения закона и правовых позиций Пленума Верховного Суда Российской Федерации вместе с научным руководителем Научно-образовательного Центра адвокатуры в Юридическом институте Мордовского госуниверситета, Почётным адвокатом России, Заслуженным юристом и Заслуженным адвокатом Мордовии Любовью Калинкиной.

Первым судебным решением о продлении срока содержания Алексея Меркушкина под стражей стало постановление Верховного Суда Мордовии. На тот момент срок содержания Фемида продлила до 19 месяцев 16 суток – по 28 декабря 2022 года включительно.
 
Общие формулировки
В этом постановлении судьи, которое занимает 6 страниц, примечательна в первую очередь мотивировочная часть – это та часть, в которой судья приводит свои доводы о продлении меры пресечения. Эта часть занимает половину общего текста постановления.
«Результаты судейского анализа, – комментирует Любовь Калинкина, –  свелись к таким формулировкам, которые создают, на первый взгляд, впечатление суждений, основанных исключительно на законе. Они законно подобны, в них утверждается о соблюдении определённых правовых предписаний, имеются ссылки на нормы УПК РФ».
В числе таких формулировок – шаблоны, которые годами складывались в судебной практике. Например, «при решении вопроса о продлении срока под стражей суд учитывает в совокупности данные о личности…, данные обстоятельства не являются достаточными и безусловными основаниями для изменения…на более мягкую или отмену»,  «длительное содержание под стражей соответствует Конституции Российской Федерации, предусматривающей возможность ограничения прав и свобод человека и гражданина в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других граждан» и т.п. 
Использовать такие шаблоны при составлении мотивировочной части судебного решения, конечно, проще. Они стереотипны, носят общий характер, не отличаются друг от друга, к какому делу бы ни писались. И по факту такой подход почти не оставил места для конкретики, касающейся непосредственно Алексея Меркушкина.
Да, в судебных решениях по ходатайствам стороны обвинения по делу Алексея Меркушкина указаны нормы закона, которыми руководствовался суд, но набор общих формулировок, даже с указанием в них этих законодательных норм – не ответ суда на основные вопросы, почему именно такая мера пресечения, почему именно такой срок и почему в отношении конкретного человека так долго применяют заключение под стражу.
 
Вопрос причастности
«Мягко говоря, неубедительна формулировка о том, что суд усматривает разумное и обоснованное подозрение в причастности Меркушкина А.Н. к совершению инкриминируемых ему преступлений.
Во-первых, данный вывод судом не подтверждён требуемым анализом конкретных сведений о такой причастности. Суд ограничился лишь перечислением названий тех доказательств, которые, по мнению суда, такой вывод подтверждают. Но с точки зрения правой позиции Пленума Верховного Суда Российской Федерации так нельзя, необходим действительный анализ, а не создание видимости его. И такой анализ должен сводиться к раскрытию того, что же конкретно в каждом из названных судом доказательств дало возможность суду утверждать о причастности Меркушкина А.Н. к совершению преступлений, в которых он обвиняется. Отход от такого правила высшим судебным органом высшим судебным органом страны оценивается как основание для отмены судебного решения», – поясняет заслуженный юрист и адвокат Мордовии.
Тем более странными выглядят последующие решения о продлении Алексею Меркушкину срока содержания под стражей без обоснования того, что же конкретно говорит суду о причастности к совершению преступлений, в которых обвиняется Алексей. Впрочем, формулировка из этого судебного решения в части рассмотрения судом вопроса о причастности тоже вызывает недоумение экспертов: «Судом исследованы представленные стороной защиты материалы. Однако суд приходит к выводу, что данные документы требуют проверки и оценки в порядке статьи 88 УПК РФ, что не входит в компетенцию суда при рассмотрении вопроса о продлении срока содержания под стражей».
Статья 15 главы 2 УПК РФ предусматривает принцип состязательности сторон. В соответствии с этим принципом стороны перед судом равноправны. У них равные права и равные возможности – что предоставлено одной стороне, то же должно быть предоставлено и другой стороне. И суд не должен выступать ни на стороне обвинения, ни на стороне защиты.
«Здесь же получилось, что доказательства, представленные стороной обвинения, судом были оценены и положены в основу вывода о причастности Меркушкина А.Н. к совершению вменяемых ему преступлений. Так поступить суду не помешали положения статьи 88 УПК РФ. А что касается доказательств стороны защиты, суд их в решении именует как материалы, документы, то их суд отвергает. Дескать, он их не может ни проверить, ни оценить с точки зрения требований статьи 88 УПК РФ. Между тем, если судом все доказательства (материалы, документы) стороны защиты, представленные в опровержение доводов стороны обвинения, были исследованы, то суд и должен был и им тоже дать анализ в судебном решении», – проводит анализ Любовь Калинкина.
Оценке доказательств посвящена статья 88 УПК РФ, а проверку доказательств регламентирует статья 87 УПК РФ. По сути, исходя из правовых норм, ничто суду не мешало сопоставить представленные стороной защиты доказательства с доказательствами стороны обвинения. Но факты говорят о другом.
Например, записи телефонных разговоров, из которых становится ясно, кто имел непосредственное отношение к принятию решения и реализовывал преступный замысел. Суды в двух судебных решениях ссылаются на эти самые записи без уточнения, что же именно в них подтверждает вывод суда о причастности Алексея Меркушкина к совершению описанных в обвинении преступлений. Эти данные получены в установленном законом порядке, не заинтересованными в исходе дела оперативными сотрудниками и санкционированы судом и позволяли зафиксировать всё то, что происходило в режиме онлайн. Ничто в этих разговорах не свидетельствует о каком-либо участии Алексея в том, в чём его обвиняют. Однако это осталось без судейского внимания.
«Доказательства стороны обвинения без анализа имеющихся в них сведений судом берутся за основу. Другие доказательства, которые также были собраны стороной обвинения, имеются в материалах уголовного дела, но в суд были представлены стороной защиты и напрочь отвергают вывод о причастности Меркушкина А.Н. к совершению преступлений, в которых он обвиняется, остались без анализа. Судебные решения не содержат даже их названия. С ними поступили так, как будто их и не было», – подводит итог Любовь Калинкина.
 
Суд не на осуд, а на рассуд
Именно ориентируясь на нормы права, сторона защиты рассчитывала на то, что суд исследует доказательства в совокупности и рассудит по закону и справедливости.
В действительности получилось иначе. Следователь выборочно и исключительно в обвинительном ключе представил доказательства якобы причастности Алексея Меркушкина к совершению преступлений. Суд даже не стал их анализировать по содержанию, делая вывод о причастности. Опираясь на гарантированный принцип состязательности сторон, чтобы опровергнуть доводы следствия, сторона защиты представила свои доказательства из материалов уголовного дела. Суд их принял и вроде бы исследовал. Но в результате оказалось, что доказательства стороны обвинения суд положил в основу принятого им решения, а доказательства стороны защиты остались за бортом, без проверки и оценки.
 
Очередное решение
9 декабря 2022 года вынесено новое судебное решение по новому ходатайству о продлении срока содержания Алексея Меркушкина под стражей до 28 февраля 2023 года.
«И вновь, и в этом решении суд демонстрирует такой же подход к анализу сведений о причастности Меркушкина А.Н. к совершению инкриминируемых деяний. Путем перечисления, без указания даже того, что же в названных судом доказательствах позволяет выводить о том, что Меркушкин А.Н. причастен, то есть имеет отношение, какое-то касательство к тому, в чём он обвиняется. И также, уже в который раз, суд указывает, что не входит в оценку доказательств, представленных доказательств стороны защиты на предмет их достоверности и преимуществ одних доказательств перед другими. Таким образом, конкретные сведения, представленные стороной защиты, которые опровергают вывод стороны обвинения, а вслед за нею и суда, о причастности Меркушкина А.Н., оставлены без судейского анализа», – даёт свою экспертную оценку Любовь Калинкина.
Пожалуй, в этом деле вопросов к судейским решениям больше, чем ответов, которые может дать любая независимая экспертная оценка. В них нет конкретных мотивов, почему исключили данные о личности Алексея Меркушкина, почему суду оказывается недостаточно надлежащего поведения так надолго заключенного под стражу человека, который был одним из организаторов чемпионата мира по футболу в Республике Мордовия. Его вклад по достоинству оценил Президент России, и он заслужил за это высокую государственную награду. Долгое заключение серьёзно подорвало его здоровье, пострадали и страдают его близкие, дети, жена, родители. И это только малая часть того, что суд оставил без внимания, но якобы учёл все данные о личности Алексея.
То, что безусловно приняли бы при любом другом судебном разбирательстве, в этом деле по неизвестным причинам роли не играет.
 
Версия для печати Версия для печати